Александр Вертинский: биография, творческий путь, фото

Детство и отрочество Александра Вертинского

Александр Вертинский родился 21 марта 1889 года в Киеве в семье Николая Петровича Вертинского и Евгении Степановной Сколацкой. Его отец занимался адвокатской практикой. В свободное время он занимался журналистикой: публиковал фельетоны в «Киевском слове» под псевдонимом «Граф Нивер». Николай Вертинский не мог жениться на ней, потому что его первая жена не давала развода. Для Евгении и маленькой Нади был снят домик в центре Киева на улице Владимирской, где вскоре громко заявил о появлении на свет Александр Вертинский. Несколько лет спустя он усыновил собственных детей — старшую дочь Надежду и, собственно, Александра.

Когда Александру было три года, умерла его мать. Через два года отец — Николай Вертинский — погиб от чахотки. После смерти родителей Александр и его сестра Надежда оказались в разных семьях у сестер их матери. Они препятствовали общению Александра и Надежды и сообщили Вертинскому неправду о смерти его сестры, но позже брат с сестрой встретились и очень сблизились.

В девятилетнем возрасте Александр Вертинский на отлично сдал экзамен в Первую императорскую Александрийскую гимназию, откуда после был отчислен за неуспеваемость и поведение. В новом училище (Четвертая Киевская классическая гимназия) он увлёкся театром и часто выступал на сцене.

«К своему творчеству я подхожу не с точки зрения артиста, а с точки зрения поэта, меня привлекает не только исполнение, а подыскание соответствующих слов, которые зазвучат на мой собственный мотив»

 

За пристрастие к театру и воровство денег тетка выгнала Александра из дома. Ночуя по подъездам и скверам, парень зарабатывал, где придется. Был грузчиком, продавцом, помощником бухгалтера, корректором в типографии.

Так продолжалось, пока Александр Вертинский не встретился с Софьей Николаевной Зелинской. В девичестве она была подругой его матери, а на тот момент — преподавательницей женской гимназии. В ее доме Александр узнал Марка Шагала, Казимира Малевича, Николая Бердяева, Натана Альтмана, Михаила Кузмина, Владимира Эльснера.

Александр Вертинский в молодости
Александр Вертинский в молодости

Вертинский был способным человеком. Он быстро анализировал разговоры, умел выделить для себя главное. Благодаря столь творческому кругу интеллектуалов он сумел приобрести для себя духовный опыт. С этого момента Александр Вертинский пишет разного рода рецензии на выступления знаменитостей (Ф. Шаляпина, М. Каринской, Т. Руффо и др.), публикует рассказы в газете «Киевская неделя» («Портрет», «Папиросы «Весна», «Моя невеста»), в еженедельнике «Лукоморье» — рассказ «Красные бабочки». Так имя Александра Вертинского стало известным в кругах творческой интеллигенции Киева.

Журналистское перо и критические рецензии принесли деньги Вертинскому. 18-летний Александр купил фрак, в петлице которого каждый день красовался новый живой цветок, и отправился покорять Москву: оттуда пришла весточка, что сестра Надя жива. Девушка стала актрисой, служила в театре миниатюр Марии Александровны Арцыбушевой.

Александр Вертинский в Москве

В 1909 году Вертинский переезжает в Москву с целью сделать себе литературную карьеру. В столице он со своей сестрой Надей живёт в Козицком переулке. Вертинский играл в маленьких студиях и кружках небольшие роли в модных пьесах, пытался поставить пьесу Блока «Балаганчик».

В начале 1912 года Вертинский поступил в театр миниатюр М. А. Арцибушевой, где выступал с небольшими пародиями. Первым успехом Александра Вертинского можно считать случай, после которого его имя «засветилось» в прессе — номер «Танго»: балетная пара танцевала, в то время как Александр исполнял песню-пародию на происходящее действие.

В 1912 году состоялся кинодебют Вертинского в фильме Ильи Толстого (сына Льва Николаевича Толстого) по рассказу отца «Чем люди живы?». В фильме Александру досталась роль Ангела, который падал «с небес» в снег. Позже Вертинский снялся в нескольких немых фильмах студии Ханжонкова во второстепенных ролях. В основу сценария одной из картин легла история, рассказанная Вертинским в стихотворении «Бал Господень».

Из-за дефекта дикции в 1913 году Александр Вертинский не смог поступить в Московский художественный театр. Кстати, экзамен принимал сам Станиславский, ему не понравилось то, что Вертинский не выговаривает звук «р».

Затем Александр знакомится с самим Маяковским (они вместе выступали, однако футуризм как течение не оказал на Вертинского практически никакого влияния).

В конце 1914 года во время Первой мировой войны Александр Вертинский отправился добровольцем на фронт (у него была кокаиновая зависимость), где служил санитаром на 68-м санитарном поезде Всероссийского союза городов. Он прослужил на фронте до января 1915 года, и, получив лёгкое ранение, вернулся в Москву, где его ждало страшное известие – от передозировки кокаина умерла его сестра. Его «Кокаинетка» именно про этот трагический эпизод.

Кокаинетка

Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка.
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы…

Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…

Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка.
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.

[свернуть]

В 1915 году в фильме «Король без венца» Вертинский сыграл бродягу, а в 1916 году в фильме «От рабства к воле» ему предложили роль антиквара. Теперь о том, как Александр Вертинский подружился с Верой Холодной.

Согласно воспоминаниям артиста, познакомившись с бывшей танцовщицей — женой юриста Владимира Холодного — на Кузнецком Мосту, он предложил молодой даме попробовать свои силы в кинематографе и сам отвёз её на съёмочную студию. Роль Елены в фильме «Песнь торжествующей любви» (1915), поставленном по мотивам одноимённого рассказа Ивана Тургенева в ателье Александра Ханжонкова, принесла «кинонатурщице» известность. Вертинский посвятил актрисе ряд сочинений, в том числе «Маленького креольчика» (с надписью «Королеве экрана»), «Лилового негра» и «Ваши пальцы пахнут ладаном».

Песенки Пьеро

Дебют Александра Вертинского на эстраде состоялся в 1915 году (в Арцыбушевском театре миниатюр, которому он предложил свою программу под названием «Песенки Пьеро»). Арцыбушева одобрила идею, и для выступления артиста была изготовлена экзотическая декорация, подобрано специальное «лунное» освещение.

Загримированный Вертинский выходил на сцену в специально сшитом костюме Пьеро под мертвенным, лимонно-лиловым светом рампы. Исполняя песни как на собственные стихи, так и на стихи поэтов Серебряного века Марины Цветаевой, Игоря Северянина и Александра Блока, Вертинский выработал собственный стиль выступления, важным элементом которого стал певучий речитатив с характерным грассированием. Стиль этот позволял стихам «оставаться именно стихами на оттеняющем фоне мелодии». Вертинский и его искусство «представляли феномен почти гипнотического воздействия не только на обывательскую, но и на взыскательную элитарную аудиторию».

В качестве «ариэток Пьеро» Вертинский исполнял свои стихи, положенные им на музыку, чаще всего собственного сочинения: «Маленький креольчик», «Лиловый негр», «Ваши пальцы пахнут ладаном» (посвященные Вере Холодной), «Сероглазочка», «Минуточка», «Я сегодня смеюсь над собой», «За кулисами», «Дым без огня», «Панихида хрустальная», «Безноженка», «Бал господень», «Пес Дуглас», «О шести зеркалах», «Jameis», «Я маленькая балерина» (в соавторстве с Н. Грушко), «Кокаинетка» (слова В. Агатова).

Со своими песенками Вертинский выступал в Петровском театре, в кабаре «Жар-птица», в театрах миниатюр. Критика быстро отозвалась на растущий успех Вертинского (статьи С. Городецкого и Б. Савинича в газетах «Рампа и жизнь» и «Театральная газета»).

Циклы стихов Вертинского рождались как «вариации на тему», для них характерно перенесение человеческих эмоций на неодушевленные предметы, использование экзотических названий и сравнений как попытка ослабить или же совершенно снять довлеющее ощущение материальности мира. В своих стихах он стремился показать, что никем не понятый, одинокий человек беззащитен перед лицом огромного безжалостного мира. Именно поэтому песенки Вертинского оказались «впору любому», каждый мог увидеть в них себя. Он избавился от традиций русского романса, которые уже стали рутиной, и предложил эстраде другую песню, связанную с эстетикой новейших течений в искусстве и культуре, и, прежде всего, авторскую художественную песню. Я бы сравнил его с ранним БГ: все слушают и немеют, все видят в этих строках себя, чувствуют что-то очень правильное и очень точное.

Вертинский создал новый жанр, который понравился многим зрителям. Публику привлёк его образ и уникальный стиль. Для искусства Серебряного века был характерен поиск маски, неповторимого образа в искусстве. Зритель шел «на маску», и ее стремились использовать самые разные деятели искусства: желтая кофта Маяковского, бархатная блуза и кудри Блока, экзотическая поза Северянина — все это поиск маски, уникального места в искусстве.

Оригинальный Пьеро сменился «чёрным». Новый Пьеро стал в своих песенках ироничнее и язвительнее прежнего, поскольку утратил наивные грезы юности, разглядел будничную простоту и безучастность окружающего мира.

Всероссийская известность

В 1916 году Вертинский стал известен на всю Россию. Целый год он давал концерты во многих городах страны и вскоре отказался от маски Пьеро. С тех пор Александр Вертинский выступает в концертном фраке (и продолжит выступать в нём всю жизнь). Впрочем, этот костюм Вертинского тоже можно считать своеобразной маской, не так ли?

«То, что я должен сказать» и эмиграция из «бездарной страны»

В день начала Октябрьской революции 25 октября 1917 года в Москве проходил бенефис Вертинского. Его отношение к происходящим революционным событиям выразилось в романсе «То, что я должен сказать», который был написан под впечатлением гибели трехсот московских юнкеров. Романс возбудил интерес Чрезвычайной комиссии, куда автора вызвали для объяснений. Согласно легенде, когда Вертинский заметил представителям ЧК:

— Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!

Он получил ответ:

— Надо будет, и дышать запретим!, — сказал Вертинскому чекист…

В конце 1917 года Вертинский гастролировал по южным городам России. Он пришел к выводу, что ужиться с новой властью не получится. Артист двигался вслед за отступающей белой армией. Два года Александр Вертинский провёл на юге, а затем, в ноябре 1920 года, эмигрировал из России на пароходе «Великий князь Александр Михайлович».

То, что я должен сказать

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам, под шумок толковать,
Что пора положить бы конец безобразию,
Что и так уже скоро мы начнем голодать.

Но никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти к недоступной весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой.

[свернуть]

Эмиграция

Александр Вертинский переправился в Константинополь, где начал снова давать концерты в клубах «Стелла» и «Чёрная роза». О причинах, предопределивших эмиграцию, Александр Николаевич написал в своей книге: «Что толкнуло меня на это? Я ненавидел Советскую власть? О нет! Советская власть мне ничего дурного не сделала. Я был приверженцем какого-либо другого строя? Тоже нет: Очевидно, это была страсть к приключениям, путешествиям. Юношеская беспечность».

Вертинский купил греческий паспорт на имя Александра Вертидиса, который обеспечил ему свободу передвижения, и уехал в Румынию, где выступал в ночных клубах и много гастролировал по Бессарабии перед русскоязычным населением. Там Вертинского приняли очень тепло, но несколько позже его все-таки выслали из страны за разжигание антирумынских настроений среди русского населения. Причиной подобного обвинения послужил ошеломляющий успех у русских песни «В степи молдаванской».

В 1923 году Александр Вертинский вместе с импресарио Кирьяковым переехал в Польшу, последовали многочисленные концерты. Многие песни Вертинского уже были переведены на польский язык, об артисте там уже прекрасно знали (более того, польские друзья пели эти песни на выступлениях). Вот что говорил сам Вертинский в своей книге «Путешествия с песней»:

«К этой стране я всегда чувствовал симпатию. Быть может потому, что в моих жилах без сомнения течёт капля польской крови. В России я не встретил людей, носящих мою фамилию, зато в Польше я встречал их довольно часто (Вертинский, Верцинский) Какой-то мой прадед наверняка был поляком. Мы, русские, вообще, любим поляков»

Вертинский провел в Польше 1922-1923 годы. С 1923 года начались выступления Вертинского в Варшаве и по всей стране — в Лодзи, Кракове, Познани и Белостоке. Восточный провинциальный Белосток Александр Николаевич особенно любил, куполами православных церквей город напоминал ему русские города. Вертинский останавливался в самой лучшей из гостиниц города — отеле «Ritz», находившемся на одной из центральных улиц. Его приглашал в свою резиденцию в Сулеювке маршал Юзеф Пилсудский, очень любивший слушать романсы в исполнении Вертинского. В личной фонотеке маршалa были собраны все изданные в Польше пластинки его с песнями. В зените своей славы Вертинский начал записывать песни на пластинки.

В этот период Вертинский впервые обратился в советское консульство в Варшаве с просьбой о возвращении в Россию, но ему отказали. В эти годы Вертинский с большим успехом гастролировал в Австрии, Венгрии, Бейруте, Палестине, Египте, Ливии, Германии. В Берлине он прожил с 1923 по 1925 год, там же женился на Раисе, с которой познакомился в Сопоте, но пути молодых супругов быстро разошлись. Вертинский отправился в Париж — столицу творческой эмигрантской интеллигенции.

Александр Вертинский в Париже

В 1925 году Вертинский переехал во Францию, где продолжил активную концертную деятельность и создал, возможно, лучшие свои песенные произведения: «Пани Ирена», «Венок», «Баллада о седой госпоже», «В синем и далёком океане», «Концерт Сарасате», «Испано-Сюиза», «Сумасшедший шарманщик», «Мадам, уже падают листья», «Танго „Магнолия“», «Дни бегут», «Piccolo Bambino», «Femme raffinee», «Джимми», «Рождество», «Палестинское танго», «Оловянное сердце», «Марлен», «Жёлтый ангел» и «Ирине Строцци».

Мадам, уже падают листья

На солнечном пляже в июне
В своих голубых пижама
Девчонка, звезда и шалунья,
Она меня сводит с ума…
Под синий «берсез»* океана
На желто-лимонном песке
Настойчиво, нежно и рьяно
Я ей напеваю в тоске:

«Мадам, уже песни пропеты,
Мне нечего больше сказать!
В такое волшебное лето
Не надо так долго терзать!
Я жду Вас, как сна голубого!
Я гибну в любовном огне!
Когда же Вы скажете слово,
Когда Вы придете ко мне?»
И, взглядом играя лукаво,
Роняет она на ходу:
«Вас слишком испортила слава,
А впрочем, Вы ждите… Приду!»

Потом опустели террасы,
И с пляжа кабинки свезли,
И даже рыбачьи баркасы
В далекое море ушли.
А птицы так грустно и нежно
Прощались со мной на заре.
И вот уж совсем безнадежно
Я ей говорю в октябре:

«Мадам, уже падают листья!
И осень в смертельном бреду!
Уже виноградные кисти
Желтеют в забытом саду!
Я жду вас, как сна голубого!
Я гибну в любовном огне!
Когда же Вы скажете слово,
Когда Вы придете ко мне?»
И взгляд опуская устало,
Шепнула она, как в бреду,
«Я Вас лишком долго желала,
Я к Вам никогда не приду!»

[свернуть]

Во Франции в то время к артистам относились как к высшим существам: со смесью гордости и восхищения. Вертинский прожил здесь почти десять лет, с 1925 по 1934 год. Он писал:

«Я любил Францию искренне, как всякий, кто долго жил в ней»

В Париже, выступая в ресторане «Казбек» на Монмартре, «Большом Московском Эрмитаже», «Казанове», «Шахерезаде», он познакомился с представителями Романовых, великими князьями Дмитрием Павловичем и Борисом Владимировичем, европейскими монархами (Густав, король Швеции, принц Уэльский), знаменитостями сцены и экрана Чарли Чаплином, Марлен Дитрих и Гретой Гарбо. В эти годы Вертинский сдружился с Анной Павловой, Тамарой Карсавиной и особенно Иваном Мозжухиным, с которым он сформировал своего рода тандем, снимаясь в кино в свободное от работы на эстраде время. Близкая дружба связала Вертинского на долгие годы и с Фёдором Шаляпиным.

В 1933 году Вертинский покинул Францию и отправился по ангажементу в Ливан и Палестину. Здесь он дал концерты в Бейруте, Яффе, Тель-Авиве, Хайфе, Иерусалиме, где Вертинский выступил перед семитысячной аудиторией, которая принимала его очень тепло.

Парижские друзья Вертинского, возможно, предложили ему гастролировать по США. Это сбылось через некоторое время.

Вертинский в США

Осенью 1934 года пароход «Лафайет» увез Вертинского в Америку. На первом же концерте Вертинского в Нью-Йорке собрались многие известные представители русской эмиграции: Рахманинов, Шаляпин, Балиев, Болеславский, Рубен Мамулян, а также его парижская знакомая Марлен Дитрих, которой он позже посвятил песню «Марлен». Здесь состоялась премьера песни «Чужие города».

К этому времени репертуар Вертинского стал меняться: на смену экзотическим сюжетам пришли ностальгические мотивы («Чужие города», «О нас и о Родине»), театральные персонажи сменились образами обычных людей с типичными чувствами.

В Голливуде Александру предложили сниматься в фильме, но сценарий был написан на английском языке. Неплохо владея немецким и в совершенстве зная французский язык, Вертинский не переносил английскую речь и отказался от съемок.

Успеху Вертинского способствовали его великолепные артистические данные и уникальная исполнительская манера — с первых минут общения с аудиторией артист умело «настраивался» на нее. Оттеняя тонкими нюансами исполнение своих песенок, он мог придать им иной смысл, рассмотреть их под другим углом зрения, сделать более близкими и понятными именно этой аудитории.

Из Нью-Йорка Вертинский отправился на Тихоокеанское побережье. В Сан-Франциско он провёл серию концертов для русской общины. Одно из его выступлений прошло в знаменитом Hollywood Breakfast Club, где собирались миллионеры. Из США Вертинский вернулся во Францию, а оттуда в 1935 году перебрался в Китай, обосновавшись в Шанхае, где проживала большая русская колония.

Шанхай

В октябре 1935 года Вертинский уехал в Китай в надежде обрести русского слушателя в лице большой эмигрантской общины в Шанхае. Живя в Китае, Вертинский впервые в своей эмигрантской жизни узнал нужду; кроме того, для артиста, привыкшего вращаться в мировых центрах, жизнь в Китае выглядела очень провинциальной. Он пел в кабаре «Ренессанс», в летнем саду «Аркадия», в кафешантане «Мари-Роуз», но это были очень скромные заведения.

В жизни артиста наступил кризис. В этот момент Вертинского пригласили в советское посольство и предложили вернуться на родину, предъявив «официальное приглашение ВЦИКа, вдохновленное инициативой комсомола». Это был 1937 год. Для Вертинского приглашение было большой неожиданностью, он стремился как можно скорее разделаться с долгами, чтобы уехать в Советский Союз. Для этого Вертинский решился вступить в рискованное предприятие, он стал совладельцем кабаре «Гардения», которое потерпело финансовый крах через месяц.

В это же время артист начал работать в советской газете «Новая жизнь» в Шанхае, выступать в клубе советских граждан, участвовать в передачах радиостанции ТАСС, готовить воспоминания о своей жизни за рубежом. Таким образом артист пытался продемонстрировать лояльность к советской власти, почувствовать себя полноправным гражданином родной страны. Однако, бумаги на въезд в СССР задерживались, в том числе и по причине начавшейся войны 1939-1945 годов.

26 мая 1942 года Вертинский вступил во второй брак с Лидией Владимировной Циргвава, двадцатилетней дочерью служащего КВЖД. 23 июля 1943 у Вертинских родилась дочь Марианна. Это имя ей дала мать после просмотра голливудского фильма о Робин Гуде, где это имя носила возлюбленная Робин Гуда. Чтобы прокормить семью, Вертинскому приходилось давать по два концерта в день, но после вторжения в Китай японских войск материальное положение семьи резко ухудшилось. Вертинский отчаялся получить разрешение вернуться на родину, но в 1943 году он предпринял последнюю попытку и написал письмо на имя В. М. Молотова. Разрешение было получено. В конце 1943 года семья Вертинских с четырехмесячной дочерью Марианной поселилась в Москве на улице Горького.

Возвращению в Россию

Любовная лирика Вертинского, несмотря на счастливый роман и последующий брак, стала безрадостной и трагичной, несла отпечаток кризиса, в ней не осталось ничего от романтической светлой грусти его ранних лирических стихов. «Прощание», «Ненужное письмо», «Бар-девочка», «Убившей любовь», «Спасение», «Обезьянка Чарли», «В этой жизни ничего не водится», «Осень» — это довольно горькие стихи. Некоторое исключение составляет стихотворение «Без женщин», написанное с прелестной иронией, героем которого является блестящий, симпатичный, кокетливый любимец женщин, встающий в позу остепенившегося, приличного джентльмена.

19 декабря 1944 года у супругов родилась вторая дочь, которую они назвали Анастасия. Обеим девочкам Вертинский посвятил одну из самых своих известных песен того периода: «Доченьки».

В военные годы Вертинский гастролировал на фронте, исполняя патриотические песни как советских авторов, так и собственного сочинения — «О нас и о родине», «Наше горе», «В снегах России», «Иная песня», «Китеж». В 1945 году Вертинский написал песню «Он», посвящённую Сталину. Любовная лирика Вертинского, несмотря на счастливый брак, была отмечена нотками безысходности и трагизма — «Прощание», «Ненужное письмо», «Бар-девочка», «Убившей любовь», «Спасение», «Обезьянка Чарли», «В этой жизни ничего не водится», «Осень». Вертинский, по воспоминаниям дочери Марианны, говорил о себе: «У меня нет ничего, кроме мирового имени». Чтобы зарабатывать на жизнь, ему снова пришлось начать активно гастролировать, давая по 24 концерта в месяц.

Вскоре после окончания войны была развернута кампания против лирических песен, якобы уводящих слушателей от задач социалистического строительства, во время которой напрямую о Вертинском не говорилось, но подразумевалось. Немногие пластинки с песнями Вертинского изымались из продажи, и вычёркивались из каталогов. Ни одна его песня не звучала в эфире, газеты и журналы о триумфальных концертах Вертинского хранили молчание. Выдающегося певца как бы не существовало.

За год до смерти Вертинский писал заместителю министра культуры:

«Где-то там: наверху всё ещё делают вид, что я не вернулся, что меня нет в стране. Обо мне не пишут и не говорят ни слова. Газетчики и журналисты говорят: «Нет сигнала». Вероятно, его и не будет. А между тем я есть! Меня любит народ (Простите мне эту смелость). Я уже по 4-му и 5-му разу объехал нашу страну, я заканчиваю третью тысячу концертов!..»

Непрерывный гастрольный график, постоянная необходимость выживать, молчаливое неприятие властей способствовали ухудшению здоровья артиста.

«Очень тяжело жить в нашей стране. И если бы меня не держала мысль о тебе и детях, я давно бы уже или отравился, или застрелился… Я называю эти концерты «самосожжением». Мне кажется, что я пою на эшафоте…»

Последний концерт Вертинского состоялся 21 мая 1957 года в Доме ветеранов сцены имени Савиной. Лидия Вертинская вспоминала: «Мы созвонились с Никулиными и пошли ужинать в ВТО. Играл оркестр, и мой муж пригласил меня танцевать. На следующий день он уехал в Ленинград. Это был последний наш танец и последний вечер, когда я видела Вертинского живым… Где-то после десятой или двенадцатой песни кто-то робко попросил: «Прощальный ужин»! Вертинский сделал вид, что не расслышал, и стал петь что-то другое. Просьба повторилась. Наконец… к Вертинскому с места обратился Царев и поставленным голосом сказал: «Прощальный ужин!» Лукаво взглянув на часы, Вертинский… серьезно ответил: «Есть на ночь вредно». Грянул хохот. Но догадливый Брохес — партнер Вертинского — уже взял первые аккорды. Так в последний раз был исполнен один из самых знаменитых романсов Вертинского…»

Прощальный ужин

Сегодня томная луна,
Как пленная царевна
Грустна, задумчива, бледна
И безнадежно влюблена.
Сегодня музыка больна,
Едва звучит напевно
Она капризна, и нежна,
И холодна, и гневна.

Сегодня наш последний день
В приморском ресторане.
Упала на террасу тень,
Зажглись огни в тумане…
Отлив лениво ткет по дну
Узоры пенных кружев.
Мы пригласили тишину
На наш прощальный ужин.

Благодарю Вас, милый друг,
За тайные свиданья,
За незабвенные слова
И пылкие признанья.
Они, как яркие огни,
Горят в моем ненастье.
За эти золотые дни
Украденного счастья!

Благодарю Вас за любовь,
Похожую на муки,
За то, что Вы мне дали вновь
Изведать боль разлуки.
За упоительную власть
Пленительного тела,
За ту божественную страсть,
Что в нас обоих пела!

Я подымаю свой бокал
За неизбежность смены,
За Ваши новые пути
И новые измены!
Я не завидую тому,
Кто Вас там ждет, тоскуя!
За возвращение к нему
бокал свой молча пью я!

Я знаю, я совсем не тот,
Кто Вам для счастья нужен.
А он — иной, но пусть он ждет…
Пока мы кончим ужин!
Я знаю: даже кораблям
Необходима пристань.
Но не таким, как я! Не нам!
Бродягам и артистам!

[свернуть]

 

Александр Вертинский скончался от острой сердечной недостаточности 21 мая 1957 года в гостинице «Астория» в Ленинграде, куда приехал на гастроли. Он был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Сейчас, в 2017 году, Вертинский остается как никогда актуальным. Романтики поют «Мадам, уже падают листья», кто-то произносит «То, что я должен сказать», вспоминая голос великого артиста. Наше достояние — это Александр Николаевич Вертинский.

Источники:

http://chtoby-pomnili.com
http://megabook.ru
uznayvse.ru
Вертинский А. Четверть века без Родины. Страницы минувшего.
Савченко Б. Александр Вертинский

 

Добавить комментарий