Курт Швиттерс («Кувиттера») и самоотверженное «мерц»-искусство

Курт Швиттерс
Курт Швиттерс

Курт Швиттерс («Кувиттера»)

Курт Швиттерс («Кувиттера» — так он себя называл) — разносторонняя личность, успешно проявившая себя в самых разных сферах человеческой жизнедеятельности и видах искусства. Он был всесторонне талантливым индивидуумом. Швиттерс занимался литературой, живописью, скульптурой, архитектурой, типографским и рекламным делом. Он был теоретиком современного искусства, хорошим чтецом и талантливым актером. Ещё в начале 1930-х годов его произведения подвергались жесткой критике и осмеянию в Германии, но Швиттерс продолжал работать и не останавливался.

Kurt Schwitters, "Elikan"
Kurt Schwitters, «Elikan», c. 1925

Если при жизни Курт Швиттерс не был признанным «творцом», то после его смерти всерьез задумались об этом персонаже и его наследии. Во второй половине XX века он стал восприниматься как один из основоположников революции в искусстве, который не побоялся противостоять критике и в конце концов внедрил искусство в состав повседневной жизни человека.

В конце XX века, когда исследователи стали всерьез рассматривать феномен массового искусства, Швиттерс стал считаться классиком. Все вдруг сразу вспомнили, что он превосходно синтезировал возвышенное и низменное, прекрасное и безобразное, новаторское и типичное, авангард и китч. Как мне кажется, Курт Швиттерс без сомнения знал, что так будет. Во-первых, не зря же он — теоретик (!) современного (!) искусства. Во-вторых, сам «Кувиттера» сказал как-то следующее:

«Я знаю, что как фактор искусства я важен и буду оставаться таковым во все времена»

Несколько биографических абзацев

Курт Швиттерс родился 20 июня 1887 года в Ганновере. Его отец, мелкий лавочник, смог накопить небольшое состояние, которое позволяло ему и сыну вести скромную жизнь (правда, до 1930-1940-х). В юности Курт Швиттерс занимался музыкой, живописью, литературой. Закончил школу в 1908 году и отдался живописи. Проучившись год в училище прикладного искусства в родном Ганновере, он поступил в Берлинскую академию искусств, откуда через две недели был отчислен «за отсутствием таланта». Замечательно то, что это его не остановило, а, напротив, Курт Швиттерс стал работать с еще большим усердием.

Он поступил в Саксонскую королевскую академию художеств в Дрездене, где старательно копировал старых мастеров и писал пейзажи в импрессионистическом духе, до поры до времени подавляя в себе тягу к пародированию и эксперименту.

Новаторская струя в его творчество ворвалась в годы войны и ноябрьской революции, которые он провел в Ганновере. Он женился, жил на третьем этаже в доме своего отца, продолжал работать и даже успевал «отдавать честь родине» (он работал писарем в родном городе). Заявил о себе Курт Швиттерс в 1918 году. Важно сказать, что он тратил месяцы и годы на овладение ремеслом художника, коллажиста, поэта, справедливо полагая, что, прежде чем браться за что-то новое, надо как следует усвоить старое, не отвергая его с порога, а преодолевая (и развивая) в процессе творчества. Для авангардизма он созрел только к тридцати годам.

Kurt Schwitters, "Forms in Space", 1920
Kurt Schwitters, «Forms in Space», 1920

Сразу после войны Швиттерс попытался сблизиться с группой берлинских дадаистов и с художниками и литераторами, группировавшимися вокруг вальденовского журнала «Штурм». Первые — в лице Джорджа Гросса и Рихарда Хюльзенбека, тяготевших к революционаризму и богемному образу жизни, — его оттолкнули, вторые же приняли в свой круг. В 1919 г. в салоне Вальдена была устроена выставка работ Швиттерса (вместе с работами Пауля Клее и Йоганнеса Мольцана). Соприкосновение со столичными дадаистами и «штурмистами» способствовало преодолению провинциальной робости и окончательному переходу Швиттерса на позиции авангардного искусства.

Курт Швиттерс «всю свою жизнь стремился к одному — доставлять людям радость»

Ощущая себя прежде всего художником, он в этом качестве сторонился не только явной политической тенденциозности, но и «социальной ответственности». «Оружием» его искусства были ирония и самоирония, пародия и самопародия, но за этим легко угадывалась глубокая озабоченность состоянием мира и положением человека в нем. Своим «оружием» Швиттерс не размахивал, пугая врагов и ленивых духом обывателей; его предназначение он видел в том, чтобы дарить людям радость.

«Я родился совсем маленьким. Мама подарила меня отцу, чтобы обрадовать его. Когда отец узнал, что родился мальчик, он не сдержался и от радости стал прыгать по комнате, так как всю жизнь мечтал о том, чтобы у него родился сын. Но наибольшей радостью для отца было то, что я родился близнецом. Так я и рос на радость другим, и всю свою жизнь стремился к одному — доставлять людям радость. И совершено неважно, если при этом они иногда выходили из себя. Мой учитель всегда радовался, когда ему представлялся случай влепить мне пощечину, а вся школа была вне себя от радости, когда избавилась от меня»

Kurt Schwitters, "Picture with Light Center", 1919
Kurt Schwitters, «Picture with Light Center», 1919

Преданность Швиттерса одному только искусству раздражала как левых, так и правых, но последних в большей степени, поскольку он совершенно не скрывал своей антипатии к «извратителям элементарных человеческих ценностей». За верность своим убеждениям Курту Швиттерсу в 1930—1940-е годы пришлось расплачиваться — эмиграцией, утратой многих своих произведений, болезнью и преждевременной смертью…

Зачем Курту Швиттерсу быть дадаистом?

Курт Швиттерс хотел стать дадаистом исключительно из-за послевоенной ситуации. Когда Гросс не принял его в объединение, он создал своё. С одной только разницей: это не объединение, а жизненная позиция, в некоторых вещах совпадающая с эстетикой дадаизма. Назвал он своё творение «мерц» (это бессмысленное слово он заметил в названии Kommerz-Bank). Главное различие мерц-искусства от направления дада в том, что Швиттерс не призывал разрушать искусство, как это делали дадаисты, а добивался его деформации и трансформации.

Немаловажно отношение Курта Швиттерса к берлинским дадаистам: он подчеркивал свою близость к Раулю Хаусманну, Ханне Хёх, Хансу Арпу, но в это же время сохраняя приличную дистанцию с Хюльзенбеком и Гроссом.

Kurt Schwitters, "Merzbild Rossfett", c. 1919
Kurt Schwitters, «Merzbild Rossfett», c. 1919

В начале 1920-х годов Швиттерс признавал только стихийное искусство, рождающееся под влиянием спонтанно возникающих эмоций. В 1923 г. он писал Х. Арпу:

«Я сейчас в Берлине. Мы с Хаусманном напряженно работаем над манифестом. Возможно, мы привлечем еще Пуни, Викинга Эггелинга, Дусбурга. Знаете ли вы кого-нибудь во Франции? В манифесте будет содержаться требование стихийного искусства, т.е. искусства стихий и стихийной художественной силы. Мы хотим основать журнал q n g Е, над которым мы все работаем, журнал для продвижения стихийного искусства».

Журнал так и не был доведен до издания, но в данном случае важна сама устремленность вчерашних дадаистов продолжать свое дело под другим названием.

«Мерц» и дада

Так вот, «мерц» Курта Швиттерса до сих пор воспринимается как филиал дадаизма (только он представлен всего одним человеком). Так оно и есть, конечно, но Курт Швиттерс не монополизировал это направление. Напротив, он искал контактов с дадаистами, публиковался в дадаистских журналах, присутствовал на съезде дадаистов в Веймаре в 1922 году. Помимо всего этого, Курт Швиттерс посвящал дадаизму специальные номера своего журнала «Мерц». В чем видит сам Швиттерс разницу между дада и мерц-искусством? Приведу его же слова:

«В то время как дадаизм всего лишь демонстрирует противоречия, мерц их уравновешивает, оценивая внутри художественного произведения. Мерц в чистом виде — искусство, дадаизм в чистом виде — анти-искусство; то и другое направление придерживается своих взглядов осознанно»

И вот еще несколько предложений:

«Собственно говоря, у дадаизма нет истинной сущности и никогда не было, потому что его поборники были бездарны, не имели достаточно мужества и не были достаточно дадаистичны. Сущность дадаизма состоит в абсолютной противоположности искусству. Тот, кто разбирается в искусстве, кто талантлив и мужествен, у кого есть потребность и возможность обратить искусство в его противоположность, — тот дадаист»

Швиттерс не обличал общественные несуразности и не протестовал против них, как это делали берлинские дадаисты, он подвергал их «разоформлению» — переоформлению, то есть заново и по-своему оценивал «сволочизм общественного механизма»: принижал его мнимые достоинства и достижения, возвышал то, что оказывалось в загоне, в отбросах. Возвышал тем, что делал эти «отбросы» материалом своего творчества.

«Я, собственно, не понимал, почему использованные проездные билеты, прибитые волной к берегу куски древесины, гардеробные номерки, проволоку и детали велосипеда, пуговицы и всякое другое старье, найденное на чердаках и мусорных свалках, нельзя использовать как материал для картин — точно такой же, что и изготовленные на фабрике краски»

Курт Швиттерс — человек, окруженный легендами

Образ и жизнь Швиттерса окружены легендами. Его называли «человеком на колесах», «человеком с рюкзаком», вечным странником. Даже труднейшие годы послевоенной инфляции он, благодаря своей энергии и предпринимательской жилке, сумел пережить без особых потрясений. Увешанный самыми необходимыми дорожными принадлежностями и папками с картинами и коллажами, он странствовал по Германии, продавая свои произведения, расплачиваясь ими за ночлег и услуги. Обладая неповторимым чувством юмора, он в то же время был до скрупулезности расчетлив и скорее жадноват, нежели великодушен. Он умел считать и экономил на чем только мог. Например, ездил только в вагонах четвертого класса. Но главное — он был до самозабвения трудолюбив.

Kurt Schwitters, "Heavy Relief", 1945
Kurt Schwitters, «Heavy Relief», 1945

Начиная с середины 1920-х годов, в пору так называемой «новой деловитости» («вещественности»), Швиттерс все больше тяготеет к конструктивизму. «Чем деструктивнее становилось время, тем сильнее было его тяготение к конструктивности, тем очевиднее приобретало оно политические черты. Тем настойчивее требовал он нового искусства», — констатирует Ф. Лах. Именно нового, а не возвращения к старому, не движения вспять. Уточняя свою теорию, он писал в 1926 г. в журнале «Штурм», обращаясь к своим читателям и почитателям:

«Вы спрашиваете, почему я больше не использую любой попавший под руку материал? Не потому, что я научился придавать форму любому материалу. Это в принципе невозможно, да и неважно. Важна установка. Сегодня это точная форма, которую я хочу показать вам наряду с прежними работами, выполненными с помощью клея и гвоздей. Не сказать, чтобы форма была для меня важнее всего, в таком случае мое искусство стало бы декоративным. Нет, это песня, звучавшая во мне, когда я работал, песня, которую я отлил в форму и которая теперь через эту форму звучит и для вас… Кстати, не думайте, что я живу борьбой со старым искусством. Я борюсь со старым, но не с искусством».

Отношение Швиттерса к конструктивизму

Не сказать, чтобы Швиттерс отличался особой последовательностью в выражении своих взглядов. Он менялся вместе со своим временем. Сблизившись во второй половине 1920-х годов с конструктивистами, тесно сдружившись с Эль Лисицким (8/9 номер журнала «Мерц» вышел под совместной редакцией Эль Лисицкого и Швиттерса; Эль Лисицкий оформил в 1927 г. кабинет абстрактного искусства в краеведческом музее Ганновера), Швиттерс тем не менее писал в конце 1926 г. своей американской корреспондентке К.С. Дрейер:

«Я выступаю против так называемого конструктивизма, потому что он хочет творить так, как творит сама жизнь. Удастся ему это или нет — другой вопрос. Не должно ли искусство быть освобождением от практической жизни? Я полагаю, человечество в целом долго не выдержит обработки в колбасном цехе повседневности. Тогда оно начнет громко требовать искусства».

Это уже не просто камень в огород конструктивистов, а сомнение в авангардистском постулате о сближении и слиянии искусства с жизнью, да и в собственной художественной практике. Он, видимо, понимал, что одно дело сближать искусство с жизнью, привносить его в жизнь, и совсем другое — растворить его в жизни и таким образом как бы аннигилировать. Такой вариант устроить его не мог.

Kurt Schwitters, "Merzbild Alf", 1939
Kurt Schwitters, «Merzbild Alf», 1939

В 1930-е годы «аполитичный» Швиттерс все острее ощущал несовместимость своего искусства с фашистским режимом. Но один раз мерц и фашизм все же пришли в соприкосновение, когда Гитлер, чтобы сделать приятное своему другу Муссолини, пригласил по случаю выставки в Берлине вместе с ним и его министра культуры — Маринетти. Маринетти, в свою очередь, настоял, чтобы на торжестве открытия присутствовал и Швиттерс. После торжественных речей в национал-социалистическом духе слово взял Швиттерс и своим зычным голосом прочитал «Анну Блуме». На общем анти-авангардистском фоне его выступление прозвучало резким диссонансом. Книги Швиттерса сжигали в аутодафе 1934 г.

Вместо заключения

Сам он все чаще предпочитал работать в Норвегии, возвращаясь ненадолго в Германию, где его до поры до времени терпели. Однажды он послал из Ганновера Тристану Тцара в Париж фотоальбом, в обложке которого были спрятаны микрофильмы антифашистского содержания. Эти документы Тцара, увеличив, опубликовал во французском журнале «Regards». Швиттерс рисковал жизнью, но не забыл упомянуть о гонораре. Факт этот говорит не только о противоречивом характере Швиттерса, но и о его мужестве, о его гражданской позиции. Он пытался помочь своему другу, издателю Кристиану Шпенгеману, человеку левых убеждений, оказавшемуся с семьей в нацистском концлагере. Следствием заступничества был вызов в гестапо, но Швиттерс успел вовремя покинуть Германию. Как оказалось, навсегда. Он обосновался в Норвегии, недалеко от Осло, и в 1940 г. в очередной раз ускользнул от гестапо — за день до капитуляции Норвегии. В Англии его интернировали на 17 месяцев, но он и в лагере продолжал работать, рисовал, писал стихи, в том числе и по-английски. Отпущенный на свободу, он поселился недалеко от Лондона и продолжал напряженно трудиться вплоть до самой смерти, наступившей в январе 1948 г.


Помочь мне рублём вы можете через карту Сбербанка: +79805587761 (номер к ней привязан).


Источники:

wikiart.org
В. В. Седельник, дадаизм и дадаисты

1 комментариев для “Курт Швиттерс («Кувиттера») и самоотверженное «мерц»-искусство”

  1. Pingback: "Протодадаизм": Франсис Пикабиа и Марсель Дюшан

Добавить комментарий